Жанр притчи в современной литературе на примере произведения Сухбата Афлатуни "Глиняные буквы"

Слайд 2: В центре сюжета повести Афлатуни «Глиняные буквы, плывущие яблоки» – жизнь некоего топоса без названия. Не раз сказано, что это село. В нем живут люди, в большинстве своем носящие мусульманские имена: «Да и удобно ли высыпать на вас сразу все эти имена? Все эти звуки мусульманского алфавита, всех фахрутдинов, маруфов? Это для памяти непросто сразу такую толпу имен запомнить». Тем не менее, очевидно, что изображено древнее село: «…мы происходим от Александра Македонского и его воинов», и обозначено время действия – рубеж XX – XXI вв., выход из «русской империи»: «…когда Москва нашей столицей быть расхотела…». О том, что этот топос среднеазиатский, говорят традиционные знаки ландшафта и ментефакты: сакральное отношение к дереву, воде; гастрономические «артефакты»: чай, лепешка, плов, курт; детали быта – чапан, «метафизики» – исирык, «медиатор» между тем и другим – насвай. Сомнений в том, что перед нами топос среднеазиатский, нет.

Слайд 3: Повествование в повести ведется от лица селянина, говорящего по-русски (и не потому, что повесть написана русским языком).

Слайд 4: Автор, находясь в пространстве как минимум двуязычия, создает сказовый стиль повествования от лица рассказчика, сложившегося как homo dictus в двуязычном советском «полукровстве». Русский язык «языкового полукровки» Средней Азии как будто «в тюбетейке», «внезапный русский язык». Если русский скажет «скатертью дорога», то житель узбекского села, удивленный нелепостью этого «пожелания», воспользуется перифразом: «Пусть на твоей дороге скатерть валяется». Одна из частотных деталей в описании жизни села – водка – пришла в этот заносимый песком топос вместе с сопроводительным дискурсом: «…Агроном был уже под огромной мухой…». Русский так не скажет, но так говорит рассказчик Афлатуни, житель среднеазиатской нерусской деревни. («Лаборатория» сказовости Афлатуни сродни лесковской: лексика рассказчика у Н.С. Л...